Христос и Павел

Время: 25-02-2013, 18:24 Просмотров: 922 Автор: antonin
    
Христос и Павел.
Ницше пытается определить психоло¬гический тип Христа. Хотя сам он иногда трактовал его как политического революционера, трактовка Христа Ренаном как «гения» и «героя» кажется ему совершенно неумест¬ной. Видимо, это объясняется не только амбивалентным восприятием Ницше личности Христа, но и тем, что теперь он имеет дело с образом Христа, созданным евангелиста¬ми, не способными к сопротивлению, и эта неспособность становится моралью. Христос боится реальности, его тай¬ну Ницше видит в обостренном чувстве осязания, когда прикосновение к твердому предмету вызывает содрогание. Он пишет: «.инстинктивная ненависть ко всякой реально¬сти, бегство в „непостижимое“ и „неосязаемое“, непри¬ятие любой формулы, любого понятия пространства и вре¬мени, всего, что стоит твердо,— государства, учреждений, церкви,— а тогда твое родное пристанище в таком мире, какого уж не коснется никакая реальность, в мире исклю¬чительно „внутреннем“, в мире „истинном“ и „вечном“. „Царство Божие внутрь вас есть“.»199 Отвращение к при-косновению, борьбе, труду, боли и страданию, неудоволь-ствию, стремление к бездействию, непротивлению и удо-вольствию — вот особенности физиологии христианина, которую Ницше считает следствием «гедонизма на вполне прогнившей основе». Он пишет: «В странный нездоровый мир вводят нас евангелия — мир как в русском романе, где, будто сговорившись, встречаются отбросы общества, нев¬розы и „наивноребяческое“ идиотство.»200 В такой среде неизбежно искажение образа Христа: пророк, мессия, гря¬дущий судия, учитель морали, чудотворец — таков непол¬ный список, который можно умножить на основе истории дальнейшего развития христианства.
Данная характеристика психологического типа Христа ближе всего к «подпольному человеку» Ф. М. Достоевско¬го. Христос, конечно, не был мизантропом. Он стремился создать такую всемирную коммуну любящих и верующих, которая превзошла бы любые государственные объедине¬ния и была сильнее всех империй вместе взятых. Естест¬венно, что такое сообщество должно было опираться не на временное и преходящее, а на вечное и неизменное. Но та¬кого нет в той реальности, в которой протекает земная жизнь. Вера в трансцендентную реальность — вот главная особенность христианина. «Подполье», пустынь, мона¬стырь и иные формы бегства от мира — временные состоя¬ния, необходимые для укрепления духа, способного нести высшую истину людям. Сходство ницшевского «Антихри-стианина» с «Легендой» Достоевского проявляется прежде всего в трактовке Инквизитора и апостола Павла. Ницше пишет: «Павел понял, что нужна ложь. позднее церковь поняла Павла.»201 Различие, а может быть тоже сходство, проявляется в опоре на науку. Ницше прямо формулирует враждебность религии и науки, а Достоевский опирается на рациональную критику, хотя решающим основанием отрицания христианства у него выступает несоответствие чувству справедливости.
Тональность критики Ницше постоянно меняется: он представляет Христа то ребенком, задержавшимся в разви¬тии, то «вольнодумцем», который признает лишь внутрен¬нюю жизнь, а внешнюю считает ее знаком. Христос, отме¬чает Ницше, устраняет дистанцию между Богом и челове¬ком, восстанавливает ту первоначальную близость, кото¬рая была характерна для Яхве и Адама. Исходным опытом христианской религии является блаженство такого интим¬ного общения. Пребывая под властью фантазма симбиоти¬ческого единства Отца и Сына, христианин прощает врага, он не знает различия между своим и чужим, не ходит в суды, не разводится с женой. Ницше пишет: «Жизнь иску¬пителя и была лишь таким практическим поведением. Ему не нужны были формулы и ритуалы общения с Богом — не нужно было даже молиться. С иудейским учением о покая¬нии и примирении он свел счеты — ему известно, что лишь благодаря практическому, жизненному поведению можно чувствовать себя „божественным“, „блаженным“, „еван гельским“ — во всякую минуту ощущать себя „сыном Божьим“»202. Ницше подчеркивает психологическую убе-дительность образа Христа. Она базируется на том, что его отношения с Богом — это отношения отца и сына. Между ними не нужны формальности, ибо они понимают друг друга без слов. Отсюда «Сын человеческий» — это не кон¬кретная личность, а извечный психологический символ.
Ницше прав, утверждая, что Христос упразднил цер-ковь, которая является посредником отношений человека и Бога. Однако апостолы снова основали церковь. Ницше пишет: «.история христианства, начиная со смерти на кресте,— это история все более грубого непонимания изна¬чальной символики»203. В соответствии с грубыми нравами эпохи вновь восстанавливается не только иудейская мо¬раль греха и покаяния, не только вероучения и обряды под¬земных культов Римской империи, но и церковь. Извраще¬ние христианства Ницше отсчитывает от начала самостоя¬тельной деятельности Павла. Он отмечает: «.в лице Павла вновь рвался к власти жрец.»204
Нельзя не признать, что нарисованный Ницше «психо-логический тип» точно отражает специфику людей, ищу-щих прибежища в религии. Неспособные достичь успеха в жизни, опустошенные и разочарованные они ищут абсо-лютного защитника, чтобы, во всем полагаясь на него, фа-натично действовать от его имени. Несомненно, такая вера приводит к деформации образа Бога, и, скорее всего, пози¬тивное значение ницшеанской критики состоит как раз в указании на эту опасность. Церковь весьма озабочена тем, чтобы Писание распространялось по всей Земле от поко¬ления к поколению без искажений. Она постоянно борется с ересями. Но поскольку никто не обладает абсолютной истиной, церковь с целью сохранения иммунитета консер¬вирует устаревшие догмы и мешает творчеству новых бо¬гов. Даже если отвлечься от конфессиональной проблемы и тем более от обсуждения вопроса о новых сектах, то не¬обходимость постоянного осмысления и обновления само¬го христианства вызывает такие затруднения, что сопро-тивление церкви становится вполне понятным. Не извест-но, что лучше: постоянная рефлексия и смена верований, предлагаемая Ницше, или попытка сделать ритуал живым напоминанием о подвиге Христа. Скорее всего, рели-гияпамять и религияистория должны достигнуть балан¬са. Ницше, конечно, имел основания упрекать христиан¬скую религию в культивировании ресентимента, но его критика, как и кьеркегоровские возражения против мора¬лизации и рационализации христианства, относится к трансформированному эпохой Просвещения Евангелию. На самом деле, христианство является мужественной в личностном плане и государственной в социальном аспек-те религией. В ней был достигнут баланс аполлонического и дионисийского начал, который Ницше видел в эпоху расцвета греческой трагедии

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: