Господин и раб как антропологические типы

Время: 25-02-2013, 18:21 Просмотров: 845 Автор: antonin
    
Господин и раб как антропологические типы
. Фигуры гос¬подина и раба наиболее типичны для истории. Странно, что предметом рефлексии они становятся только в фило¬софии XIX в. Не означает ли это существенной трансфор¬мации (а может быть, даже исчезновения со сцены исто¬рии) этих персонажей? Гегель и Маркс стремились рас¬крыть всемирноисторическую роль рабства. Ранее на эту проблему стыдливо закрывали глаза. Эксплуатация рабов оправдывалась тем, что они являются «говорящей вещью», т. е. не имеют души. В эпоху Просвещения представители высшего сословия стали испытывать ужасный комплекс вины и бороться за эмансипацию рабочих. Они внесли в стихийный протест рабов не только моральное, но и идеоло¬гическое обоснование. Раскрывая цивилизационное зна¬чение рабочего, который, освободив себя, освободит всех, Гегель, Маркс и Юнгер не только исполнили моральный долг, но и стимулировали социальный протест. Так покая-ние приводит к революции. Оно, конечно, было запозда-лым в моральном плане, но оказалось явно преждевремен¬ным с точки зрения технологической обеспеченности рав¬ноправия. И до сих пор существуют профессии, которые не назовешь творческими. Вероятно, потребность в таком труде еще долго будет диктовать неизбежность рабства. Жалкое экономическое и социальное положение одних на фоне богатства и власти других обусловило особенности психологии людей. Поскольку класс трудящихся весьма широк, то нет ничего удивительного, что их суровое миро¬созерцание оказывается преобладающим.
Однако рабская мораль — отнюдь не однозначный фе-номен. Так, далеко не все рабочие обладают чертами раб-ской психологии, о которой писали Ницше и Делёз, и даже те, кто ими обладают, могут быть не лишены чувства собст¬венного достоинства. В России после революции победив¬шие рабочие не стали «есть на господской посуде», а попы¬тались построить новое общество, где труд был возведен в главную добродетель. Буржуазные революции в Европе также были пронизаны ненавистью к барству и провозгла¬шали ценности труда (кто не работает, тот не ест!).
По мере развития цивилизации праздный класс обречен на вымирание, и это определяет триумф психологии трудя¬щихся. Именно их восприятие и описание мира становит¬ся господствующим. Люди все меньше занимаются тяже¬лым трудом и могут позволить себе развлечения, ранее доступные лишь высшим классам. Если цивилизация ос¬вобождает от тяжелого труда и порождает феномен свобод¬ного времени, то можно говорить об окончательной победе не рабского, как считал Гегель, а господского сознания. Но вместо этого в обществе все время говорят о сострадании и благотворительности. Это верный признак неблагополу-чия. С одной стороны, очевиден дефицит личного состра-дания, так как все надеются на социальную поддержку со стороны государства. С другой стороны, нужда в социаль¬ной поддержке оказывается обратной стороной несправед¬ливого распределения продукта общественного труда. Ницше не предлагал социалистического перераспределе¬ния собственности. Его проект не до конца ясен. Скорее всего, слова Ницше следует понимать как предупреждение
о негативных последствиях подачек. Люди перестают ува-жать самих себя и превращаются в жалких попрошаек. Ницше писал: «Наше сострадание более высокое и более дальновидное: мы видим, как человек умаляется, как вы умаляете его! — и бывают минуты, когда мы с неописуемой тревогой взираем именно на ваше сострадание, когда мы защищаемся от этого сострадания,— когда мы находим вашу серьезность опаснее всякого легкомыслия. Бла¬годенствие, как вы его понимаете,— ведь это не цель, нам кажется, что это конец! В человеке тварь и творец со¬единены воедино: в человеке есть материал, обломок, гли¬на, грязь, бессмыслица, хаос; но в человеке есть также и творец, ваятель, твердость молота, божественный зритель и седьмой день — понимаете ли вы это противоречие? И понимаете ли вы, что ваше сострадание относится к „твари в человеке“, к тому, что должно быть сформовано, сломано, выковано, разорвано, обожжено, закалено, очи-щено,— к тому, что страдает по необходимости и должно страдать? А наше сострадание — разве вы не понимаете, к кому относится наше обратное сострадание, когда оно за¬щищается от вашего сострадания как от самой худшей из¬неженности и слабости?»163
Если Гегель и Маркс обратили внимание на достоинство рабочего и преимущества его морали, то Ницше, напротив, резонно предположил, что современные экономические и социальные возможности позволяют жить погосподски. Он обратил внимание на негативные аспекты рабского сознания и доказывал необходимость выдавливания из себя психологии раба. Она, кстати, никогда не поэтизиро¬валась революционерами, чего не скажешь о методистских священниках.
Делёз увлеченно отмечает агрессивнопозитивный ха-рактер этики господина и негативнореактивный характер рабской морали. Он пишет: «Злопамятный человек нужда¬ется в постижении нея, а затем — в противопоставлении себя этому нея, чтобы наконец постулировать себя в каче¬стве я»164. Формула раба: «Ты зол, следовательно, я добр». При этом злым считается тот, кто не воздерживается от действия. Ницше писал: «.добр всякий, кто не совершает насилия, кто не оскорбляет никого, кто не нападает, кто не воздает злом за зло, кто препоручает месть Богу, кто подоб¬но нам держится в тени, кто уклоняется от всего злого, и вообще немного требует от жизни, подобно нам, терпели¬вым, смиренным, праведным»165.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: