Ницше и философия XIX столетия

Время: 25-02-2013, 18:05 Просмотров: 804 Автор: antonin
    
Ницше и философия XIX столетия
Без учета того, как была устроена сфера европейской ис¬тории, немецкого социума, профессионального, друже-ского и семейного окружения, мы не сможем разобраться ни в одном из сочинений Ницше. Каждое из них было от-ветом на ту боль, которую вызывала в его сердце действи-тельность. Известно, что жизнь всегда неласкова к талант-ливому писателю, но то, какими сторонами она поворачи-валась к Ницше, внушает ужас. Уже в «Рождении трагедии» он писал о подлинной истине, сокрытой тайне бытия как о чемто ужасном и даже чудовищном. Одного ощущения того, что человек безнадежно одинок и необходимо смер¬тен, уже достаточно для пессимизма. Но если бы Ницше не заболел, а удачно женился и продолжал преподавать в Ба¬зельском университете, то не прятал ли бы он свой песси¬мизм под маской оптимизма и не писал ли бы несколько меланхолические, но благожелательно воспринимаемые публикой сочинения?
Ницше не так много, как Хайдеггер, писал о тайне смер¬ти. Зато он много размышлял о тайне здоровья. Сам долго и страшно страдавший от мучительных болей, он выдви¬нул парадоксальный тезис о том, что все вокруг — эти крепкие упитанные люди — опасно больны. Деградируют не столько тела, сколько души людей; сама их телесность деформирована неестественными желаниями. Ницше, действительно, все время писал об одном и том же — самом важном, о чем не говорят. Он раскрывал недостатки обще¬ства, которых не видят, указывал на болезни, о которых не знают, и в этом, несомненно, был учителем современного «клинициста цивилизации» М. Фуко. Ницше извлекал на свет прогнившие внутренние органы своих розовощеких современников — учителей морали, ученых, философов. Это и вызывало их неприязнь. Однако Ницше страстно возненавидел Вагнера, когда тот заявил, что особенности мировоззрения Ницше, возможно, объясняются одиноче-ством, онанизмом и склонностью к педерастии. В этом смысле он был ничуть не здоровее своих современников. Возможно, Ницше раскрывал их язвы, чтобы отчасти оп-равдать свои пороки и болезни, от которых ужасно страдал. Но он понимал их не как изначальную биологическую не¬полноценность этноса или расы, а как следствие особого типа цивилизации, в которой формой власти стала христи¬анская мораль, способствующая выживанию слабых, зави¬стливых и мстительных людей.
Ницше писал о чемто таком, что было действительно страшными и постыдными тайнами эпохи. Одна из них заключается в том, что все или многие ходят в церковь, а Бог умер. Он с самого начала был Распятым, но возродил-ся в душах ранних христиан, благодаря пассионарности которых развивалась европейская цивилизация и культу-ра. Однако к исходу XIX столетия Бог был выброшен как ненужная вещь. На смену теоцентризму пришел гума-низм. Человек занял место Бога. Но вот вторая тайна: кто человек такой, способен ли он осознать высоту своего по-ложения и ответственно отнестись к власти, которую узурпировал? В его документе написано, что он властелин земли и имеет право свободно думать и выражать свои мысли, но принимает ли он, и если да, то как использует этот мандат? Ницше относился к числу людей, кто ясно понимал, что европейская цивилизация, активно осваи¬вающая сырьевые запасы земли с целью укрепления сво¬ей материальной базы и военной мощи, не только уязви¬ма снаружи, но и смертельно больна внутри. Красный цвет лица может свидетельствовать не столько о телесном здоровье, сколько о смертельном недуге сердца. Третья ужасная тайна, раскрытая Ницше: христианство подорва¬ло не только телесную силу, но и душевную мощь людей. Своей моралью оно кастрировало их, сделало трусливыми и осторожными. Христианская моральная гипотеза оказа¬лась формой власти идеологией личностей с ослабленной витальностью. Это привело к генетическому вырождению в христианских государствах. Возможно, Ницше не во всем прав, взваливая всю вину за деградацию человека на христианскую мораль. Следует еще разобраться, что про¬изошло с христианством после буржуазных революций, какой ценой было куплено его существование после того, как победил атеизм. На самом деле, чтобы выжить, хри¬стианство тоже вынуждено было обуржуазиться, превра¬титься в расхожую буржуазную мораль. На эту сторону дела обращал внимание Кьеркегор. Четвертая тайна, рас¬крытая Ницше,— устройство буржуазного общества. Его начало и конец пророчески предвидел Маркс — старший современник Ницше. Он указал на опасность буржуазно¬го индивидуализма как отчуждения от родовой сущности человека и попытался смоделировать новую общность. Ее должен был реализовать пролетариат — этот последний класс истории, историческая миссия которого состояла в разрушении буржуазного общества и освобождении лю-дей от классовых предрассудков, что открывало возмож-ность снова жить всемирной коммуной, где царят мир ра-венство и братство.
Ницше понял невозможность жизни в рамках «челове-ческого муравейника» — так он вслед за Достоевским оп-ределил социалистическое общество. Ницше увидел в этом проекте продолжение регресса, наступившего вследствие тенденции к равенству. Используя дарвиновскую метафору борьбы за существование, он критиковал социалистов за то, что они устраняют источник развития культуры, а именно — «агон», свободную борьбу сил, в ходе которой укрепляется телесное и душевное здоровье людей.
Не понятно, что лучше: открыть глаза окружающим на истинное положение дел или утешать их ссылками на судь¬бу. Когда друг жалуется на безответную любовь, можно сказать: «Посмотри на себя в зеркало!» Ницше рассказал другую притчу — о человеке, который цинично раскрывал низкие мотивы своих действий и был осужден обществом. Рассуждения о ценности жизни не только нелогичны, но несправедливы. Опыт жизни и познание человека непол¬ны и в принципе незавершенны, поэтому нет оснований подводить логический итог и давать окончательные оцен¬ки. Наконец, сама мера, которой мы измеряем человека, не является постоянной, масштабы измерения человече¬ского должны быть, так сказать, «резиновыми»: как длина в теории относительности зависит от скорости, так и чело¬веческое поразному проявляется, например, за кафедрой и в пивной. Хорошо, если бы можно было жить не произ¬водя оценок, но это невозможно: жизнь постоянно проте¬кает в ценностном измерении, она состоит в переживании чувств симпатии или антипатии. «Мы,— писал Ницше,— изначально нелогичные и потому несправедливые сущест¬ва и можем познать это; и это есть одна из величайших и самых неразрешимых дисгармоний бытия»1.
В чем же нелогичность, несправедливость, нечистота мышления о жизни? С одной стороны, мы утверждаем до-стоинство и самоценность собственной жизни. Права че-ловека направлены на защиту индивидуальной свободы. С другой стороны, мы не одиноки, и есть жизнь других, наша общая с ними жизнь. Сочувствие к боли и страданию другого почти атрофировано в современной культуре. Даже если мы восхищаемся жизнью литературных героев или великих людей, то только потому, что забываем о стра¬даниях других. В этом, по Ницше, и состоит «нечистота мышления». Точно так же, совершая эгоистические по¬ступки, надеясь на то, что добро в конце концов перевеши¬вает зло, веря в ценность и смысл жизни, мы тоже мыслим нечисто.
Но совершенно иначе, чем в сфере обоснования морали, дело обстоит в повседневной жизни. Большинство людей выносит все ее хорошие и дурные стороны без ропота. Они верят в ценность жизни именно потому, что в ней можно утверждать самого себя и не обращать внимания на осталь¬ных: «ценность жизни для обыкновенного, повседневного человека основана исключительно на том, что он придает себе большее значение, чем всему миру»2. Недостаток фан¬тазии не позволяет сопереживать страданиям других. Но ее излишек приводит к обесцениванию жизни, которая в сво-ей совокупности не имеет ни смысла, ни цели, ни справед-ливости. Не является ли в таком случае жизнь всего лишь бесполезной и бесцельной тратой? Но, полагает Ницше, к такому взгляду на жизнь способны лишь поэты, уподоб-ляющие себя редким цветкам, которые расточает на своем поле природа.
Не превратится ли наша жизнь в трагедию от осознания ее бессмысленности? И еще вопрос: можно ли сознательно пребывать в неправде? Познание устраняет религию и мо¬раль, и, таким образом, мы уже не должны жить. Ницше пишет: «Вся человеческая жизнь глубоко погружена в не¬правду; отдельный человек не может извлечь ее из этого колодца, не возненавидя при этом из глубины души своего прошлого, не признавая нелепыми свои нынешние моти¬вы вроде мотива чести и не встречая насмешкой и презре¬нием тех страстей, которые проталкивают его к будущему и к счастью в будущем. Правда ли, что для нас остается толь¬ко миросозерцание, которое в качестве личного результата влечет за собой отчаяние и в качестве теоретического ре¬зультата — философию разрушения?»3

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: