Здоровье и болезнь

Время: 25-02-2013, 18:04 Просмотров: 1413 Автор: antonin
    
Здоровье и болезнь.
Философская проза Ницше, как ни¬какая другая, автобиографична. Методом философствова¬ния у него стала собственная телесность, собственная душа. Любой философ опирается на способность реагиро¬вать как на события, так и на услышанные мнения. Правда, философия — это еще переинтерпретация, переописание мира. Она предполагает две способности души: впитывать в себя, быть чувствительной к проявлениям жизни и реаги¬ровать — принимать или отвергать, переваривать и интер-претировать. То, что познание посредством понятий ино-гда приводит к заблуждениям,— не секрет. В отличие от ре¬лигиозных научные тексты предполагают право на сомне¬ние, критику и проверку. Но чувственное познание счита¬ется достоверным. Ницше отдавал приоритет не столько разуму или душе, сколько телу. Бытие пишет свои знаки на нашем теле. Вместе с тем, он не исключал, что наши душа, сердце и само тело, как продукты цивилизации, могут нас обманывать. Что же такое тело в понимании Ницше, какие знаки оно воспринимает от бытия и как научиться их чи¬тать? Наше тело не самый совершенный продукт биологи¬ческой эволюции. Будучи незавершенным и пластичным от природы, оно может существовать лишь в искусствен¬ных условиях. До рождения теплицей выступает лоно ма¬тери, а после рождения — дом и ближайшая окружающая среда, оберегающая младенца от суровых воздействий внешнего мира. Искусственная среда обитания, называе¬мая культурой или цивилизацией, уже мало напоминает материнский инкубатор и пластифицирует тело в соответ-ствии с потребностями общества. Это вызвано не только потребностями производства и социума, но и тем, что как незавершенное существо человек не наделен инстинкта-ми, регулирующими поведение.
Поскольку он является рабом аффектов и склонен к стрессам, постольку жесткая дрессура является неизбеж-ной. Однако не следует перегибать палку в борьбе с телес¬ными желаниями. Ницше в своих ранних работах осуждал философию, которая противилась дионисическим поры¬вам, а в конце своей жизни обрушился на религию, за то, что она культивировала аскетизм. Следствием аскетизма оказались подавленные желания, находившие выход в из¬вращенных формах. Таким образом, Ницше, как воспита¬тель человечества, оказался перед сложной дилеммой. Он понимал, что, с одной стороны, аффективные личности авантюристического склада и даже безумцы необходимы для культурного взрыва, с другой стороны, они неуправ-ляемы и опасны. Своим учением о воле к власти Ницше реабилитировал лабильность и экстатичность, а концеп-цией сверхчеловека, который управляет своими желания-ми, попытался снять опасные последствия страстей.
Ницше, по сути дела, вынужден был заново сделать сам себя. Он не хотел быть ни креатурой Бога, ни функционе-ром государства, ни «жертвой» карьеры профессора. Счи-тается, что причиной тому стала его болезнь. Однако вся-кий больной мечтает о возвращении здоровья и снова хо-чет вести тот образ жизни, который и привел его к болез-ни. Ницше же воспринял болезнь как величайший урок. Опыт болезни он превратил в философский метод. Ниц¬ше пишет: «Рассматривать с точки зрения больного более здоровые понятия и ценности, и наоборот, с точки зрения полноты и самоуверенности более богатой жизни смот-реть на таинственную работу декаданса — таково было мое длительное упражнение, мой действительный опыт...»40 Медицина, предлагаемая Ницше, не совпадает с расхожей психотерапией. Его принцип состоит в том, что надо жить, а не лечиться: здоровая жизнь состоит в абсо-лютном одиночестве, отказе от привычных условий жиз-ни, от заботы о себе и лечения. Ницше пишет: «.удачный человек приятен нашим внешним чувствам, он вырезан из дерева твердого, нежного и вместе с тем благоухающе¬го. Ему нравится только то, что ему полезно; его удоволь-ствие, его желание прекращается, когда переступается мера полезного. Он угадывает целебные средства против повреждений, он обращает в свою пользу вредные слу-чайности; что его не губит, делает его сильнее. Он ин-стинктивно собирает из всего, что видит, слышит, пере-живает свою сумму: он сам есть принцип отбора, он много пропускает мимо»41.
В «Ессе Номо» Ницше говорит о необходимости соблю¬дения чистоплотности в отношении самого себя. При этом имеется в виду не просто интеллектуальная честность. Ницше говорит о «близком взаимодействии», в процессе которого дело доходит до обоняния потрохов чужой души. Отсюда гуманизм понастоящему проявляется не в про¬славлении человека на основе принципа любви к дальнему. Абстрактный гуманист — отшельник, святой, профессор — призывает к любви, дистаницируясь от людей. Ницше, на¬против, говорит о терпении к другому. Он пишет: «.моя гуманность состоит не в том, чтобы сочувствовать челове¬ку, как он есть, а в том, чтобы переносить само это сочувст¬вие к нему... Отвращение к человеку, к „отребью“ было всегда моей величайшей опасностью.»42
Насколько жизнь может влиять на философское творче-ство? На этот вопрос не может быть однозначного ответа. Некоторые люди являются настолько «толстокожими», что никакие трудности не могут поколебать их оптимизма и врожденного веселья (и наоборот, есть баловни судьбы, яв¬ляющиеся ужасными мизантропами и пессимистами). Другие, как это сказано о молодом Будде, настолько чувст¬вительны, что им для понимания сути жизни достаточно единожды испытать то, что обычные люди, порой даже по¬стоянно переживая, с трудом осознают. Вопрос о литера¬турном творчестве упирается не только в измерение про¬ницаемости кожного покрова. Как раз наиболее чувстви¬тельные и нервные мыслители часто стремятся спрятаться за стенами научного объективизма и избегают постановки экзистенциальных проблем. Так философия может стать убежищем от жизни. В литературе о Ницше неоднократно возникали споры о том, насколько он впускал свой жиз¬ненный опыт в философию. Хайдеггер утверждал, что Ницше сделал из своей жизни эксперимент, что филосо¬фия — это и есть его возможность жить так, чтобы мыслить и писать книги. Деррида, напротив, стремился отстоять имя и подпись как следы живого Ницше, который всегда оставался язычникомдионисийцем.
Вообще говоря, необходимо обсудить вопрос о том, как мы понимаем различие между философией и жизнью. Принцип бинарности заставляет нас понимать жизнь как чрезмерное потребление, например пирогов и пива, или радование себя, например любовными утехами, а фило-софствование — как аскетический отказ от пива и женщин во имя поисков истины. Однако, как это обнаружилось еще в «Филебе» Платона, такое различие является беспер¬спективным для примирения истины и удовольствия, фи¬лософии и жизни. В философском дискурсе Ницше стре¬мился дать слово тем, кто не чурается жизни, а проживает ее в радости и в горе. Если аскетические мыслители стре¬мятся дезавуировать любителей еды, питья, секса и власти, то философы жизни стремятся реабилитировать их. Есть еще один момент: в отличие от магистров игры в бисер Ницше был вынужденным аскетом, болезнь отделила его
от жизненных удовольствий. Возможно, он оправдывал их потому, что недополучил от жизни. Традиционный фило¬софский дискурс содержал речи об удовольствии души, о любви к истине. Однако редкий философ оправдывал «на туралов», ориентированных исключительно на телесные удовольствия. Более того, сами раблезианцы стесняются своих привычек и соглашаются, что стремление поесть и выпить является порочным. Ницше эпатировал публику тем, что раскрывал алчные души аскетов, которые на сло¬вах чураются еды и женщин, а в действительности непре-станно о них думают. Опасность такого ханжества, собст-венно, не ограничивается ресентиментом. Реализованное в форме культурной политики оно разрушает иммунную систему общества. Аскетическая культура приводит к пер¬версиям, а дисциплина убивает талант.

| распечатать

Другие новости по теме:

Другие новости по теме: